Что было до ПЕСНЯРОВ

МЕНЕСТРЕЛИ

 

Менестрели
Менестрели

Валерий Дайнеко: Уже со школы я сочинял музыку. Первая инструментальная пьеса была написана мною в последних классах школы, когда у нас образовалась группа ‘Менестрели’, довольно популярная в то время в кругах молодёжи. Мы все были битломаны, и понятно, какой был репертуар. У нас даже был Битклаб на Круглой площади в Минске в одном из подвалов, в которых были обычные сараи (раньше это было очень важно – иметь подсобное помещение). И вот один из таких сараев был переоборудован под комнатку. Ключи были у всех участников нашей группы. Туда приносились всевозможные поделки, так как хозяин сарая Борис Костич, проживающий в этом же доме, был ритм-гитаристом в нашей группе ‘Менестрели’ В этом же доме на Круглой жил Боря Бернштейн и наш барабанщик Женя Грецкий. Так что подвальчик был оправдан своим местонахождением. Там стругались гитары, мы их выпиливали, шлифовали и они вполне прилично звучали с фирменными звукоснимателями! И называли их в то время ДОСКАМИ!))) Там мы и репетировали.

Анжела Гергель: Может, это и совпадение, но слово ‘менестрели’/‘minstrels’ означает то же, что и ‘песняры’. (Отрывок из книги Анжелы Гергель и Валерия Дайнеко ‘ПЕСНЯРЫ. Взгляд из будущего’)

15
Менестрели

Из воспоминаний Бориса Бернштейна:

Поколение конца 60-ых – это поколение КВН… 1968, политех против консы, Минск, дом профсоюзов. Мы с Валериком, ученики 9-го класса средней специальной музыкальной школы при консе.конечно же, там, болеем за своих. Его старший брат Гена Дайнеко – член команды консы. На сцене, что называется, накал страстей. Команды попались – о-го-го! Палец в рот не клади, и борьба идёт очко в очко. Тут доходит очередь до музыкального конкурса, а он как раз перед финалом. Политех и выдал тут Троянского коня. На сцену вальяжно выходит Гриша Харик, тогда студент этого политеха, а позже – звезда оперетты (театра государственной комедии), и начинает подвергать исполнению шлягеры, бешено популярного в те годы – Муслима Магомаева. Причём исполнять так, что в зале шумок – наш Григорий не хуже! У него и фактура, и подача, и голос! Конса в небольшой растерянности. Ведь это же их территория, а на ней хозяйничает политех! Что делать? Прямо с балкона слышим истошный Генин крик: «Быстренько нашли моего брата!» Причём так громко, что зрители аж переглянулись. Валерик тут же исчез, а через пять минут объявляют музыкальный номер консерватории. На сцене появляется ученик 9-го класса (будущий заслуженный артист БССР) и начинает под аккомпанемент Геника и его друзей гвоздить один в один популярные в те годы песни Тома Джонса. Этот, ещё юноша, но с такой мужской силой, на языке ла-та-ты: Гришин образ несколько поблек и медленно испарился. Зал замер, откуда что? Откуда? От верблюда! А точнее, от мамы Доры Ефимовны и отца – Сергея Васильевича! Наши, конечно, победили в тот день. Это был дикий успех консы, и его основная часть – один из первых успехов будущего ПЕСНЯРА! (Боркины рассказы)

Valery Dayneko
Валерий Дайнеко

Валерий Дайнеко: Ещё с Борей мы написали несколько песен (несколько блюзов, и даже тексты были написаны), но в основном репертуар наш состоял полностью из ‘фирменных’ песен (‘Beatles’, ‘Monkeys’, ‘Rolling Stones’, Tom Jones, Engelbert Humperdinck и многие другие). В школе мы изучали классику, а Битклаб был своеобразной отдушиной, что ли. (Отрывок из книги Анжелы Гергель и Валерия Дайнеко ‘ПЕСНЯРЫ. Взгляд из будущего’)

Valery Dayneko
Менестрели

Из воспоминаний Бориса Бернштейна:

Пионерские халтуры. Молодёжная свадьба, где «вышивает» наша бит-группа «Менестрели». Все музыкантики – старшеклассники, под моим «чутким» руководством. Ответственности перед делом у пионеров, естественно, никакой. Кроме меня, разумеется. Как ни пытался остановить эту стихию – результат нулевой. Гитаристы, подпив вина, удалились в соседние подъезды вместе с очаровательными юными гостьями свадьбы. Нервы мои на пределе. Наступает грустная минута складывания аппаратуры, и организации её возвращения на родной завод, ДСК-1, милостиво приютивший нашу бит-группу. Аппаратура, в основном, заводская, и я – ответственный за её целостность и сохранность. С кем бы разделить только в данную минуту эту ответственность? Похоже, что по серьёзному просто не с кем. У меня печальные раздумья… В ту, заводскую сторону, в принципе, по пути двоим, соло-гитаристу и Валерику. Пытаюсь организовать их отправку. Соло-гитарист весь во власти подъездных впечатлений, но уверенно соглашается на выгрузку вдвоём этой бешеной груды металла, чтобы мне не мотаться туда глубокой ночью. Усаживаю его в одно такси вместе с частью аппаратуры, а Валерик садится в другое со второй его частью. На душе неспокойно, но выхода нет. Назавтра, в субботу, встречаемся с ним на уроках. Он выглядит «несколько утомлённым». Расспрашиваю и выясняется… Приехав на завод, Валерик обнаруживает первую часть аппарата, выгружённой в самом начале цеха. А её законное место в радиорубке, до которой метров так 200. Соло-гитариста и след простыл, вероятно, он очень устал и решил поехать домой отдохнуть. Подумавши немножко, наш герой и начал эту фантастическую разгрузку. Когда Лида (дежурная в радиорубке) открыла дверь, то увидела пионера Валерия Дайнеко сначала с гитарами, клавишами, а потом с тяжеленными кинапами, неподъёмными колонками, потом с двумя комплектами «Моны» (болгарской голосовой) и т.д. Так продолжалось около часа. Упрямый пионер отказался от её помощи, и появлялся каждые 10 минут, шатаясь и обливаясь потом, но стойко держась. Женщина была покорена мужеством этого юноши: «А где же остальные? – Остальные?» – у него не было сил объяснить, вероятно. Придя домой, уже под утро, он тихонечко разделся, и только лёг спать, как прозвенел будильник, и мамина рука легла на плечо: «Валерик, пора вставать в школу!» Он молча встал, оделся и поехал в школу. Сил что-то сказать просто не было. А потом, потихоньку отдышавшись, и поведал мне про всё в этих жутких подробностях… После этого случая я посмотрел на своего друга совсем другими глазами. Глазами удивления и восхищения! Не устаю восхищаться и по сей день этим милым детским воспоминанием! Браво, Валерик! (Боркины рассказы)

Valery Dayneko
Менестрели

Валерий Дайнеко: Уже в более зрелом школьном возрасте я стал увлекаться джазом и джазовым пением.

Анжела Гергель: А где в Минске можно было заниматься джазовым пением в то время?

Валерий Дайнеко: Мои учителя были все на американских пластинках – это величайшие мировые звёзды, которые мне нравились. А когда я впервые услышал ‘Hi-Lo’s’ и ‘For Freshmen’ (с которыми меня познакомил известный в минске муз. коллекционер Валерий Лебедев), я буквально ‘заболел’ джазовыми вокальными ансамблями!

 

После школы в консерваторию не поступил – завалил экзамен по истории. Отец пристроил меня сразу на третий курс музыкального училища. Там я уже играл в училищном оркестре у Райского на альте. В это время я увлёкся джазовыми вокальными аранжировками, продолжал писать музыку – но если что-то и писал, то для себя, в надежде, что когда-то это пригодится. В музыкальной школе и училище джазу тогда не обучали, всему учился сам. Воспитывался я на американских джазовых вокальных группах, таких как ‘The Hi-Lo’s’, ‘The Four Freshmen’, ‘The Manhattan Transfer’, ‘New York Voices’ и других… Моими кумирами были также Stievie Wonder, Ray Charlse, Lionel Richie, George Benson. У нас в консерватории не было джазового отделения, и практически все джазовые музыканты, имеющиеся на тот момент в Минске, были самоучками. У брата было очень много нот, уже тогда перепечатанные на ротопринте Duke Ellington, Oscar Peterson, Dave Brubeck. Я иногда садился за фортепиано и разучивал какие- то этюды, джазовые произведения, получал где-то тексты, переписывал и запоминал их, слушал много пластинок. Мы с братом часто слушали по радио различные передачи: ‘Метроном’ по общесоюзной сети, ‘Время джаза’ Виласа Кановера и программу по заявкам, выходила в субботу по ‘Голосу Америки’. Студенты из африканских и других стран тоже привозили пластинки и записей информации было достаточно – и оттуда же я снимал многие партии – вокальные в том числе. Так что при желании можно было научиться. (Отрывок из книги Анжелы Гергель и Валерия Дайнеко ‘ПЕСНЯРЫ. Взгляд из будущего’).

Valery Dayneko

Валерий Дайнеко: Параллельно с учебой в музучилище я пел в ресторане ‘Каменный цветок’ с классическим джазовым и попсовым репертуаром. Тогда чуть не вся белорусская эстрада концентрировалась в ресторанах. Там работали классные музыканты, замечательные коллективы, которые совершенствовали своё мастерство ежевечерне, на публике. В репертуаре обязательно должны были присутствовать обработки белорусских песен. В ‘Каменном цветке’ я немного поработал с будущим Песняром Толей Гилевичем. В ‘Каменный цветок’ часто после гастролей захаживал Мулявин, там-то он и услышал меня впервые и сделал предложение работать вместе. На прослушивание в ‘Песняры’ я пришёл вместе с Борткевичем. Он почему-то был с трубой. Это был первый и последний раз, когда я видел трубу у него в руках. Сегодня, после всех его потрясающих воспоминаний, о том, что он был большим другом Спилберга, Майкла Джексона и Джорджа Харрисона, подумалось: почему же он не сочинил для журналистов историю о том, что он был самым талантливым учеником Эдди Рознера?

Анжела Гергель: Валентин Бадьяров вспоминал, что твоё первое, неофициальное, прослушивание состоялось намного раньше – когда он принёс Владимиру Mулявину, находившемуся после операции аппендицита в больнице, запись песни ‘И ветер, и сокол, и я’ в твоём исполнении. Арaнжировка, конечно же, была сделана в популярном тогда стиле à la Chicago. Мулявин просил сновa и сновa включaть эту песню – тaк онa нa него воздействовaлa. А что ты пел на настоящем прослушивании?

Валерий Дайнеко: На прослушивании пел я исключительно на английском языке, но это не смутило Мулявина, поскольку в то время в репертуаре ‘Песняров’ были уже произведения, которые можно отнести к мировым хитам – ‘Beatles’, Santana… Несмотря на популярность ‘Песняров’, я не мечтал быть среди них. Мне хотелось чего–то своего. Правда, потом, побывав на концерте ансамбля, я резко изменил своё мнение… В общем, приглашение в ‘Песняры’ я получил, но родители меня отговорили идти туда работать. По их мнению, нужно было доучиться в музучилище и получить хоть какой-то диплом. А после окончания музыкального училища мне уже так хотелось что-то своё создать… не в ‘Песнярах’, а наподобие, но в другой манере… И мы сделали группу, ею руководил Валентин Бадьяров, ушедший из ‘Песняров’. Бадьяров имел высшее музыкальное образование, окончил Минскую консерваторию по классу скрипки, в ‘Песнярах’ проработал 3 года. В 1973 году он создал собственную группу, в составе которой были ставшие впоследствии очень известными – пианист Василий Раинчик, певец и бас-гитарист Александр Тиханович и другие. Там мы уже играли что-то похожее на jazz rock! Все были молодые, талантливые и рвались в бой. Хотелось горы переворачивать. Однако группа просуществовала недолго. Худсовет объявил музыку группы Бадьярова ‘идеологической диверсией’. Потом была ещё группа ‘Ровесник’, в которой работали молодые белорусские музыканты.

Анжела Гергель: На этом видео – редкие кадры 1973 года из фильма ‘Быть человеком’.

Валерий Дайнеко: Какое отношение песня имеет к фильму осталось для меня секретом! На саксе играл у нас Римас Кеблярис, но поскольку мы тут идём, Василий Раинчик взял саксофон, чтобы быть в кадре – рояль то не потянешь с собой! Труба – Витя Баранов, тромбон – Витя Акинин, флейта – Володя Карась, гитара – Валик Бадьяров, бас – Виктор Заикин и ваш покорный слуга без альта! А ещё у нас на барабанах играл Марк Шмелькин!

Анжела Гергель: Александр Тиханович вспоминал: ‘В 1973 году я отслужил в армии, и сразу пошёл играть в ансамбль ‘Минск’, где выступали уже известные на тот момент музыканты – Валерий Дайнеко, который потом ушёл в ‘Песняры’, Василий Раинчик, которой через некоторое время стал руководителем в ‘Верасах’. Кстати, патриотичное название ‘Минск’ мы взяли по аналогии с группой ‘Chicago’. Она играла в стиле джаз-рок, и мы тоже играли в таком направлении. Но, сами понимаете, какой джаз-рок с названием ‘Минск’ мог быть в Советском Союзе? Как только группа стала набирать серьёзные обороты, кто-то написал в Минкульт гневное письмо – мол, эта музыка нам чужда, она не несёт ничего хорошего. На обращение отреагировали оперативно, и нас закрыли.’ (Отрывок из книги Анжелы Гергель и Валерия Дайнеко ‘ПЕСНЯРЫ. Взгляд из будущего’).

группа бадьярова

В 1976 году мой товарищ Володя Карась, которого сейчас знают как солиста ВИА ‘Верасы’, сосватал меня в Черновцы. В ‘Червоной руте’, аккомпанирующей Софии Ротару и существующей как отдельный прославленный коллектив, подобрался золотой состав. Из Львова приехали работать клавишник Володя Таперечкин и бас-гитарист Юрий Шарифов, из Мукачево был гитарист Валерий Ляхов с супругой Георгиной Кампо, певицей и скрипачкой, у нас играл едва ли не лучший тогда ударник Советского Союза Марик Кушнир, на трубе – супруг Софии Анатолий Евдокименко и виртуоз Александр Сальников, на тромбоне – Василий Гнатюк. Пели почти все, плюс Володя Карась, владеющий флейтой, Юрий Рокшанский.

Черновцы, город интернациональный, притягивает своей многовековой архитектурой. Помню, как переступил ворота Черновицкого университета, меня захлестнула его красота. Когда-то там учился Толя Евдокименко.

Чернівецький національний університет
Чернівецький національний університет

Мы часто бродили небольшой компанией по центру Черновцов, где всегда можно было найти для себя что-то новое и неизведанное. ​Отдельно можно много хорошего рассказывать и о черновицкой ‘музыкальной бирже’, подобной ей я не видел нигде. Биржевиком и лабухом с огромной гордостью я считался весь период работы в местной филармонии.

Чернівецький національний університет
Чернівецький національний університет

Помимо отличной команды музыкантов, посчастливилось работать с Софией Ротару, которая уже тогда была великой певицей. Меня радушно приняли в свою группу, прекрасные отношения сложились сразу же со всеми музыкантами не только в ансамбле, но и в городе.

Скажу честно: в Ротару, как и большинство моих предшественников, я влюбился сразу! Мы работали с ней по пол отделения – первое было чисто национальным, и во втором мы уже пели так называемую эстраду, и даже иногда в наш репертуар просачивалась западная музыка, с которой, на мой взгляд, мы успешно справлялись!

Проработал я в ансамбле целый год, и буквально за несколько месяцев до увольнения, успел побывать у Софии Михайловны на дне рождения. Было это накануне отпуска, я задержался в Черновцах на три-четыре дня (никто этого не знал) и приготовил сюрприз – нарисовал её портрет. Это был рисунок карандашом, но точная копия её фотографии, увеличенной в 5 раз! Скрутив бутылку шампанского в рулон огромного листа бумаги с портретом певицы и держа в другой руке букет цветов, я неожиданно для всех явился в разгар праздника. Эффект моего появления был ошеломляющим! Все гости были в восторге, но на следующий день я узнал, что Толя, её муж, из ревности разорвал рисунок в клочья.

Нужно отдать должное Соне и Толе – это была чудесная семья. Они часто приглашали меня в гости, где на велосипеде по всей квартире гонял их ещё совсем маленький сын Русланчик, угощали потрясающей клубникой, выращенной в своём огороде в деревне, где жили её родители, куда мы тоже приезжали компанией в гости. Мне также посчастливилось с ансамблем ‘Червона Рута’ выступать на своих первых зарубежных гастролях в Чехословакии и ГДР.

Работая в Украине с Софией Ротару, я заведомо знал, что надолго там не задержусь. Уж слишком велико было моё желание попасть в ‘Песняры’! Я знал, что ‘Червона Рута’ – промежуточный этап в моём творческом пути, соединяющий мою юность с более зрелым периодом жизни! Другими словами – это была важная веха в моей биографии, и я с большой теплотой вспоминаю этот год. Не знаю, что было бы дальше, если бы я не уехал из Черновцов, но тот состав, с которым я начинал работать в Руте, значительно изменился, и это тоже можно назвать одной из причин моего ухода. Ну а главное – меня уже ждали в ‘Песнярах’!
Анжела Гергель: Уже ждали?
Валерий Дайнеко: В начале 1977 года я получил ещё одно предложение Мулявина и на сей раз его принял. Было это так. Как-то я позвонил одному из своих друзей в Минск. У него как раз в гостях был Володя Мулявин. Он взял трубку и сказал: ‘Тебе ещё не надоело маяться на чужбин (Отрывок из книги Анжелы Гергель и Валерия Дайнеко ‘ПЕСНЯРЫ. Взгляд из будущего’)е? Возвращайся домой!’ Как долго я этого ждал! Освобождался по определенным причинам и возвращался в Украину Юра Денисов, а я – обратно в Беларусь.

Валерий Дайнеко, София Ротару. Червона рута
Валерий Дайнеко, София Ротару. Червона рута

Advertisements